Тихие мифологии человеческого существования

Содержимое

• Когда лицо становится последней маской
• Маска как разрешение быть честным
• Ритуалы без божеств
• Красная нить и невидимые узы
• Оставаться с тем, у чего нет ответа

Через произведения Юлии Соболевой (Латвия, 1990)

Когда лицо становится последней маской

На первый взгляд, фигуры на картинах Юлии Соболевой едва похожи на человеческие существа. Они носят птичьи маски, головы животных, пустые глаза; человеческие тела сочетаются с лицами, которые отвергают все знакомые черты. Однако в тот момент, когда зритель осознает эту странность, одновременно возникает и другое ощущение: ощущение, что тебя видят насквозь. Соболева не скрывает человека за маской; наоборот, она использует маску для того, чтобы обнажить самый сырой аспект современной человеческой природы — «я», которое научилось выживать, фрагментируя само себя. Когда знакомое лицо снимается, остается не вымысел, а более сложная форма правды: человек в примитивном состоянии ролей и инстинктов.

Маска как разрешение быть честным

В психологической жизни маска никогда не означала только сокрытие. Это разрешение. Разрешение выражать хрупкие, инстинктивные или неудобные части, которые социальная жизнь часто заставляет нас подавлять. Фигуры Соболевой носят маски, когда едят, собираются, стоят в очереди, участвуют в безымянных ритуалах. Они не отличаются от нас — за исключением того, что они сняли привычное лицо. И именно благодаря этому они становятся более правдивыми. Зритель узнает себя в этих формах, когда идентичность сводится к функции: работник, покорный субъект, тихий наблюдатель в коллективе. В мире Соболевой людям не нужно притворяться, что они автономные индивидуумы; им разрешено существовать как адаптивные существа.

Ритуалы без божеств

То, что преследует картины Соболевой, — это не их сюрреалистическое качество, а ритуальная атмосфера, которая окутывает каждую сцену. Группы людей движутся синхронно, стоят в очередях, собираются за столами, связанные тонкими красными нитями. Кажется, что происходит что-то важное, но нет ни объяснения, ни божества, ни обещания спасения. Психологически это отражает знакомое состояние современной жизни: мы продолжаем исполнять ритуалы, даже если вера угасла, потому что остановка означала бы столкнуться с пустотой. Ритуалы больше не служат поклонению, а структуре. Они позволяют людям верить, что они принадлежат к какому-то порядку, что совместное движение может временно облегчить тихую, постоянную одиночество.

Красная нить и невидимые узы

Красный цвет неоднократно появляется в работах Соболевой как повторяющийся знак – хрупкий, но настойчивый. Это нить, след от краски, след памяти. В психологии красный никогда не бывает нейтральным: это кровь, предупреждение, близость, неназванная травма. Красные нити, связывающие фигуры, вызывают невидимые узы, формирующие человеческие жизни – семья, история, культура, коллективная травма. Фигуры не сопротивляются этим нитям. Они принимают жизнь в них, так же как люди учатся жить рядом с тем, что нельзя полностью изменить. Соболева не говорит о исцелении как о побеге, а о более тихой форме исцеления: способности оставаться с тем, что причиняет боль, не отрицая этого.

Оставаться с тем, что не имеет ответа

Еще одним мотивом, который удерживает взгляд зрителя, является повторение толп. Почти идентичные тела, идентичные постуры, идентичные направления, создавая ощущение безопасности, которое также задушает. Психологически толпы привлекательны, потому что они размывают ответственность и позволяют нам прятаться. Однако в картинах Соболевой всегда есть небольшое отклонение: фигура в другом цвете, кто-то стоит чуть вбок от центра. Это отличие не громкое, но оно достаточно для подчеркивания цены осознания. Когда люди начинают видеть структуры, к которым они принадлежат, они больше не могут неосознанно сливаться, и эта ясность часто приходит с одиночеством. Соболева не романтизирует восстание и не наказывает отличие. Она наблюдает это с редкой нежностью.

Тем, что придает работе Юлии Соболевой её долговечный вес, является сдержанность. Она не объясняет, не завершает и не ведет зрителя к окончательной правде. Произведения остаются в подвешенном состоянии, как и человеческая психологическая жизнь, которая редко предлагает полные ответы. Зрелость, в конце концов, заключается не в поиске решений, а в том, чтобы не сломаться под внутренними противоречиями. В мире, одержимом ярлыками, классификациями и уверенностью, искусство Соболевой шепчет что-то тихое, но смелое: вам не нужно полностью понять себя, чтобы полностью существовать.

В Lenoir Decor мы считаем, что искусство не предназначено только для заполнения пространства, но и для открытия внутреннего диалога. Работы Юлии Соболевой не предназначены для быстрого взгляда; они должны быть частью жизни, меняться вместе с эмоциональными состояниями и переживаниями зрителя. Если эти образы пробуждают в вас чувство, которое трудно назвать, это может быть знаком связи. Вы можете исследовать больше работ Соболевой в кураторском каталоге Lenoir Decor, где искусство не стремится успокоить, а выбирает понять.

Посетите наш каталог, чтобы продолжить диалог между искусством и внутренним «я».